Поэт и полководец

24 апреля 2013 в 02:03 Автор: Роналдо
Показать на картеСвернуть карту

Отношения, связывающие О. Туманяна и Андраника, были чрезвычайно теплыми и дружелюбными. Они зиждились на безграничной любви к родному народу, питались и подкреплялись той вдохновенной до самоотречения преданностью, с какой они, каждый в силу своего призвания, исполняли свой долг. На протяжении всей своей героической деятельности Андраник постоянно следовал советам и вдохновляющему слову великого поэта и гражданина. На фоне политических событий тех лет Туманян был единственной его опорой. Слово и общественная деятельность истинного гражданина и интеллигента имели огромное влияние не только на Андраника, но и на всю общественно-политическую жизнь страны. В периоды душевной подавленности и депрессии Андраник всегда ощущал на себе неизменную теплоту и сердечность поэта.

Благодаря его поддержке и помощи преодолевались трудности, решались многие проблемы. Андраник страстно жаждал общения с поэтом, беседы с Туманяном воодушевляли его, являясь источником высокой нравственной силы в обстановке ядовитого удушья окружающей жизни. Великий поэт был как бы путеводной звездой, которая поддерживала в Андранике веру в справедливость цели и ориентировала на избранном пути. О. Туманян был для Андраника и советчиком, и другом. Относясь к Андранику с сочувственным пониманием, он одновременно искренне восхищался возвышенно-героическим настроем его души. Поэт гордился Андраником.

Впервые Андраник познакомился с О. Туманяном в 1904 г. через известного Сако из Сев Кара. Сохранились сведения, согласно которым Андраник некоторое время жил в доме О. Туманяна под вымышленным именем как лориец, приехавший погостить. Кто он был на самом деле, держалось в секрете. Часто «Туманян собирал своих ребятишек вокруг гостя, и они дружно пели песни, посвященные Андранику», — писал Тотовенц в своей книге «Жизнь, войны и воспоминания Андраника». Автор упоминает, что эти песни стали приятной новостью для самого героя. Он не предполагал, что слава о нем живет среди народов Закавказья, что о нем поют песни «в самых отдаленных уголках» края «вплоть до Тифлиса и далеко за его пределами».

Андраник

В апреле 1923 г., в связи с кончиной Ованеса Туманяна, Андраник выступил с воспоминаниями, где он попытался представить образ поэта: «Есть личности, чье присутствие придает общественной жизни особенное обаяние и силу, внушая окружающим уверенность и воодушевление. Одним из таких истинно народных представителей является певец армянского крестьянства, основоположник деревенской поэзии — поэт Ованес Туманян».

В воспоминаниях Андраник передал свои впечатления от общения с Туманяном: «Своей жизнерадостностью и веселым характером он произвел хорошее впечатление, и я испытал приятное чувство, вызванное во мне обаянием его личности». Андраник, который, в общем, весьма скептически относился к некоторой части армянской интеллигенции, называя ее «гнилой интеллигенцией» («гнилые варжапеты»), искренне полюбил Туманяна. Как он сам пишет, с первых же дней знакомства «они стали близкими друзьями». Андраник подчеркивает главное в личности поэта: «Было достаточно одного взгляда, чтобы понять чистоту и невинность его души. И меня словно влекла к нему какая-то магическая сила, она заставляла всё больше и больше любить его, сближаться с ним, восхищаться им и уважать его».

С особенным чувством уважения рассказывал Андраник о своих впечатлениях от патриархального и гостеприимного дома Туманяна в Дсехе, который для многих был своеобразной Меккой. Туманян старался «жить по правде», делать добро и приносить пользу людям. «Мстительность, ненависть, зло и зависть — чувства эти были незнакомы ему, — пишет Андраник. — Сердце и душа его были прозрачны и чисты, как кристалл, смиренны и нежны, как цветок фиалки». Андраник подчеркивает чувства беспредельной любви и преданности, которые Туманян питал не только в отношении собственного, но и других народов, и поэтому, пишет он, «его любили и уважали не только армяне, но и русские, грузины, персы и татары». Начиная с 1914 г., пишет Андраник, О. Туманян в Национальном совете неустанно доказывал, что «свою судьбу армяне должны связать с русским народом». Андраник подчеркивал туманяновскую мысль о том, что не следует ожидать помощи и содействия в деле улучшения положения народа и его освобождения от иностранных государств, ибо это является весьма отдаленной перспективой. В этой убежденности Туманян был  непреклонен и до конца боролся за свою точку зрения, тем самым «восстанавливая против себя недобрые силы».

В позициях Андраника и Туманяна относительно решения проблем армянского народа было много созвучного. Вся деятельность Андраника как борца подчинялась той же высокой цели, какой служил Туманян.

После освобождения Васпуракана Туманян 12-13 июня 1915 г. побывал в Ване. Этой поездке посвящены два стихотворения поэта («Сдвигается тяжелый камень» и «На острове Ахтамар»). О. Туманяна потрясло увиденное. «Он мог стать богачом и почивать на лаврах,— замечает Андраник — однако, презрев всё это ради интересов своего народа, он страдал с ним заодно, разделяя его боль и горе». Духовная общность и теплота взаимоотношений, безусловно, помогли Андранику глубоко осмыслить значение личности Туманяна.

Его характеристики отличаются точностью и цельностью. Много часов проводили они в беседах о взаимоотношениях и дружбе армянского и грузинского народов, о том, как важно сохранить ее крепкой, чистой и незапятнанной. Живым выражением этих позиций стала статья Туманяна «О чем говорят», опубликованная в 1916 г. Статья была написана в ответ на шумиху, поднятую вокруг имени Андраника на страницах грузинской печати. В период, когда бушевали страсти по поводу разгорающегося армяно-грузинского конфликта, Туманян выступил в защиту Андраника от необоснованных обвинений, касающихся якобы его непосредственного участия в конфликте: «дескать, епископ Месроп получает оружие и распределяет его между армянами. Андраник же организует отряды против грузин». В статье Туманян выражает удивление по поводу того, что подобные фальсификации до сих пор не опровергнуты, а, наоборот, распространяются еще и в печати. Туманян рассказывает о реакции Андраника: «Когда мы прочитали написанное, Андраник в крайнем удивлении воскликнул:— Бедные люди! Если Андраник и организует отряды, то не для того, чтобы воевать с вами, а чтоб помочь… в случае, если вам когда-либо будет так же плохо, как нашему народу сейчас, и если вы будете страдать от рук какого-то Энвера...

— Вот так ты и напиши, — сказал мне Андраник. Но к кому обратиться? — продолжает поэт. — И как сказать об этом, чтоб поверил, постыдился и помолчал бы тот, кто, как я уже сказал, или бестолковый глупец, или бессердечный злоязычник. И, наконец, откуда им знать Андраника? И откуда им знать, какие чувства питает он в отношении… мирного курда… и других народов..., чтобы представить себе еще и то, что пишут грузины на страницах своих газет?..».

О. Туманян дал гневную отповедь злопыхателям, всем тем, кто пытался опорочить честное имя народного героя. «По прочтении такой статьи, — продолжает он, — человек испытывает боль и большое сожаление. И тут приходят на память часто повторяемые Андраником слова: «Прежде чем уснуть, подумайте немного о своей нации, затем подумайте о своем соседе: будь он турок, русский, грузин… кто бы он ни был, и думайте по-доброму...»

С болью отмечал Туманян позицию невмешательства грузинской интеллигенции, ее молчаливый нейтралитет по поводу сказанного. «Если бы Андраник организовал отряды против грузин, — подчеркивает он, — они, безусловно, никогда не причинили бы такого вреда грузинскому народу, как эти отравляющие мысль и душу народа статьи. Ведь они тоже являются своего рода убийцами. Они убивают в людях самое благородное — веру в себе подобного, в друзей и соседей».

Туманяновское слово, бесспорно, имело большое значение как мера обуздания посягательств на дружественные армяно-грузинские отношения и как попытка создать у соседнего грузинского народа правильное представление о личности Андраника.

После окончания войны О. Туманян развернул широкую деятельность по сбору материалов об участии армян в первой мировой войне, желая передать на справедливый суд мировой общественности вопрос о жертвах и потерях, понесенных народом за этот период. Под его председательством было создано «Бюро по определению потерь армянского народа в первой мировой войне». Оно обратилось к участникам войны, начался сбор материалов для подготовки к изданию книги «Участие армян в первой мировой войне 1914-1918 гг.». В архиве поэта хранится его письмо генералу Лебеденскому от 21 января 1919 г. с просьбой представить сведения об армянах, участвовавших в войне®. В этих материалах содержится также информация о деятельности Андраника.

Говоря словами Андраника, Туманян так воспоминал своих детей, что они готовы были «служить своей Родине и умереть за нее». Продолжая свой рассказ о поэте, Андраник вспоминает о событиях, связанных с его пребыванием в Лори. Он сообщает, что в апреле 1918 г., когда он вместе со своим отрядом прибыл в Лори, Туманян с народными представителями приехал в Джалалоглы встречать его. Они побеседовали друг с другом и к концу разговора, пишет Андраник, «он попросил меня остаться в Лори и драться до конца». Однако вскоре поэт передумал, боясь за жизнь Андраника, ибо предполагал, что того заманят в ловушку. И однажды, придя к нему, «упрашивал со слезами на глазах», чтобы Андраник «вместе с 30000 беженцами покинул Лори». Он говорил, что нашлись предатели, которые «с белыми флагами будут встречать турецкие войска...». Крестьяне сообщили Туманяну о готовящемся покушении на жизнь Андраника. Предупредив об этом своего друга, Туманян советует ему во избежание возможных эксцессов быть крайне бдительным.

Теплой и волнующей была последняя встреча Андраника с поэтом. В Тифлисе Андраник шесть дней гостил в его доме. Они размышляли, переживали и думали о бедственном состоянии армянского народа. Эта встреча оставила глубокий след в душе полководца и спустя много лет, вдали от родины, он часто вспоминал о ней.

Ованес Туманян с семьей. 1915 г.

Печальная весть о безвременной смерти О. Туманяна потрясла Андраника: скорбь его была безмерна и велика была утрата. По поводу кончины Туманяна Андраник писал, что поэт может быть покоен, поскольку он исполнил «долг перед народом и отечеством. Но горе тем. Кто сознательно, без чувства сожаления и раскаяния совершил множество злодеяний в отношении сынов своего народа. Ованес, любимый, тебя нет в живых. Жив был бы, страдал бы и спорил о благе своего народа и его существовании».

Дружба поэта и спарапета нашла отражение в книге воспоминании современников, где она представлена на фоне интересных эпизодов, встреч и диалогов. Ваан Тотовенц рассказывает, что ему приходилось часто видеть их вместе. Андраник был самым желанным гостем в доме Туманянов, они всегда ожидали его приезда с большим нетерпением. Тотовенц подчеркивает также, что «они сильно любили друг друга, между ними  было много общего в миропонимании, в ощущении нравственного порядка вещей...» Образы этих двух замечательных личностей Тотовенц нюансирует интересными штрихами и любопытными подробностями. «Андраник был также неподражаемым рассказчиком. Слушая его, мы получали самое реальное, живое представление об истории, личностях, месте, времени и общей атмосфере происходящего».

Тотовенц вспоминает, как однажды он отправился с приятелем навестить Туманяна накануне его отъезда на лечение. Войдя в дом, они стали очевидцами следующей сцены: Андраник в самозабвении расписывал какую-то батальную сцену, а Туманян, поглощенный рассказом, «руки кверху, с возбужденным блеском в глазах, был весь внимание». «И тут я занес свою шашку..,» — сказал Андраник и сделал паузу. По замечанию Тотовенца, Андраник имел обыкновение часто обрывать рассказ на самом интересном месте, чтобы привлечь внимание слушателя. И Туманян, продолжает Тотовенц, «не выдержал и, потеряв терпение, начал кричать: «Ну бей, бей же его!..»

Во время бесед с Андраником поэт с большим воодушевлением рассуждал о героическом прошлом армянского народа. Он был убежден, что его отцовский род восходит к Мамиконянам из Тарона, что один из отпрысков Мамиконяна обосновался в Гугарке и сам он является наследником этого рода. Такая убежденность Туманяна объяснялась, скорее всего, чувством особого преклонения перед прошлым армянского народа и естественным желанием ощущать свою органическую связь с этим прошлым. Часто Туманян и Андраник вместе садились за стол. И однажды Туманян, слывший искусным тамадой, поднял бокал с предложением выпить за здоровье Андраника. Он сказал: «Двадцать лет назад… существовали две знаменитости:  Хримян Айрик и мой «Пес и кот». Хотя и прошло двадцать лет, но сейчас существуют опять же две знаменитости — мой «Пес и кот» и Андраник. и я пью за одну из этих знаменитостей — за Андраника». После того, как стихли веселый смех и оживление, вызванные словами Туманяна, Андраник произнес  ответный тост: «Пройдут годы, не будет ни меня, ни Туманяна, но останется такое замечательное произведение, как «Пес и кот». Выпьем за это». Слово Андраника пришлось по душе Туманяну.

Известно, что Туманяном были использованы несколько сюжетов и историй, рассказанных ему Андраником. К примеру, сасунский вариант басни «Стрекоза и муравей». В пересказе поэта басня вышла в журнале «Гори», издававшемся в Баку. В. Тотовенц, который присутствовал при рассказе Андраником этой истории, впоследствии писал что ничем не отличавшийся от своей фольклорной версии, журнальный вариант басни был пронизан высоким художественным мастерством писателя. Простая эта история, дополненная броскими штрихами и красочными деталями, приобрела особенную выразительность, свойственную поэтической манере письма такого дарования, как Туманян. Издание басни Туманян сопроводил комментариями со ссылкой на ряд ее вариантов в переработке Эзопа, Крылова, Айгецки и других. Далее он отмечал, что «этот новый вариант басни «Стрекоза и муравей» мне рассказал наш Андраник, впервые услышавший ее в Турецкой Армении».

В. Тотовенц свидетельствует, что Туманян и Андраник питали большой интерес к устному народному творчеству. И, любившие народную мудрость, оба «один из Лори, другой — из Сасуна», с живостью и огромным удовольствием обменивались анекдотами, нравоучительными историями, поговорками, баснями, сказками». И самое интересное то, что, рассказывая и сопоставляя различные фольклорные версии историй из народной жизни, характерные для Сасуна и Лори, друзья приходили к выводу, что «лорийцы происходят из Сасуна» (В своем рассказе «Из жизни храбрецов» О. Туманян относит лорийцев к роду Маминокянов). Более того, по этому вопросу им было предпринято историко-источниковедческое исследование.

В своих воспоминаниях армянский писатель Пахаре описывает любопытный случай, происшедший 14 января 1917 г., в день именин Туманяна. Группа молодых писателей, решившая навестить поэта, отправилась к нему и застала его в веселой компании Ширван-заде и Андраника. Все трое танцевали кочари. Затем гости сели за стол. Веселились, пели, произносили тосты, молодые поэты читали свои стихи. «Но один из них читал свое сочинение так долго, — пишет Пахаре, — что Андраник со скуки объявил нам войну: «Нам стихи не нужны. Лучше берите оружие и идите на фронт».

Андраник был противником пустопорожней болтовни о патриотическом долге, любви к отечеству. Трусость, предательство и ренегатство, царившее в общественно-политических кругах, вызвав горькое разочарование в Андранике, стали, как уже упоминалось, одной из главных причин его отъезда из страны. В эти дни круг интересов Андраника замыкался на дружбе с Туманяном, в которой он находил для себя отдушину. Она вселяла в него надежду и веру в правильность выбранного пути, придавала силы в борьбе. В этой связи примечательно туманяновское «Письмо Андранику», напечатанное в газете «Айастан» 23 декабря 1917 г.

«У меня четверо сыновей, — писал Туманян. — И все четверо., в твоем распоряжении. А четыре мои дочки с готовностью берутся за любую работу в тылу, делают всё, что умеют и могут. И, несомненно нет для меня ничего дороже. А значит, и не пожалею сил на то чтобы помочь своему народу в его борьбе, вместе со всеми честными народами. Я непоколебимо верю в твою многоопытность, проверенную в бурях испытаний, в твой горячий патриотизм и свободолюбие, также и в твое человеколюбие и врожденный большой талант военачальника, и готовность быть там, куда призовет тебя голос твоих братьев. Целую твой геройский лоб».

Этот волнующий документ явился еще одним подтверждением большой любви и уважения Туманяна к личности Андраника, признанием его заслуг перед родиной. Письмо было своего рода призывом к сплочению и единению всех свободолюбивых патриотических сил. И, безусловно, оно очень вдохновило героя. 29 декабря 1917 г. он выступил в газете с ответом — «Открытое письмо поэту О.Туманяну». Андраник писал, обращаясь к своему другу: «ЛюбимыйОванес! Прочитал твое письмо с восторгом. Наступил час, когда каждый, подобно тебе, должен пожертвовать для защиты родины всеми средствами: и деньгами, и сыновьями своими. И забудем на время перо, заменив его мечом. Ведь только в мирных условиях, когда мы отстоим свою страну, может расцвести в ней художественная жизнь. Я тронут твоим отношением, надеюсь, что вся наша интеллигенция последует твоему примеру, чтобы отстоять наше священное право на свободу. Твой Андроник.».

Питая большое доверие к Туманяну, Андраник часто обращался к нему за советом, делился с ним волнующими его проблемами. В письме от 3 февраля 1919 г. Андраник с возмущением пишет о нравах, царящих в Горисе, о духе стяжательства и корыстолюбия, которым проникнуто купечество города и часть интеллигенции. «Словом, здесь уже невозможно оставаться, и я решил уехать из Зангезура в Сисиан, где думаю побыть несколько дней, затем оттуда направлюсь в Нор Баязет, Каракилису и расформирую войско. Я намерен по прибытии в Каракилису пригласить тебя к себе, надеюсь, что ты не откажешь в приезде».

В письме Андраник вновь упоминает о 2200 тысячах беженцах, «которым нужна срочная помощь — иначе они все погибнут. То же состояние в области Гохтан… Тяжелое, если не сказать безнадежное, положение и у беженцев в Сисиане и Зангезуре». Перед отплытием из Батума Андраник написал Туманяну письмо, которое завершил любимыми Туманяном строками: «Для счастливого — всё веселье, для несчастного — всё лихо. Так устроен мир, так было и будет всегда». И через несколько дней, 14 мая 1919 г., он сообщил поэту, что «вопрос решился, отплываем на итальянском пароходе».

Живя за рубежом, Андраник, как прежде, поддерживал связь с Туманяном, интересовался жизнью народа, положением дел на родине. Так, в одном из писем, отправленных Туманяну из Парижа, он спрашивает: «Ну, как, не устало ли еще ереванское правительство, или продолжает всё еще упорствовать?..» И подчеркивает: «… если они и дальше с теми же настроениями будут вести общенациональное дело, то вскоре все умрут естественной смертью».

Пронизанная теплотой и сердечностью, дружба Андраника и Туманяна является примером для подражания и заветом для последующих поколений.

Источник: Андраник и его эпоха. (Ц.П. Агаян).


Редактировать
4

Отзывы и комментарии
Social comments Cackle

Для размещения статьи, необходимо авторизоваться либо пройти регистрацию.

Для добавления фото, необходимо авторизоваться либо пройти регистрацию.

Вы можете предложить нам интересующий вас раздел и мы обязательно добавим его на сайте.

Для добавления в избранное необходимо авторизоваться либо пройти регистрацию.

Для добавления видео, необходимо авторизоваться либо пройти регистрацию.

Для публикации комментария, необходимо авторизоваться либо пройти регистрацию.

Для редактирования материалов, необходимо авторизоваться либо пройти регистрацию.

Редактировать
Изменить информацию
Для изменения информации необходимо выделить часть текста и нажать "Редактировать"

Добавить информацию

Источники

Авторизация

Войти при помощи
Войти через loginza


  


Авторизация

Войти при помощи


  


Предложить раздел



Напишите нам
* поля обязательны для заполнения

*

*

Зажги свечу в память о жертвах
Геноцида армян 1915-1923 гг.
Выражаем свою поддержку и солидарность армянскому народу в деле борьбы за справедливость и осуждаем любое отрицание факта Геноцида.